Режиссёры всю историю кино подрывали веру в документальный кадр как точный отпечаток реальности. Программа показывает, зачем и как документалисты исследовали промпт реальности задолго до появления ИИ.
19-го октября в 19:00, Мраморный зал киноцентра «Родина» — дискуссия «Почему мы ненавидим ИИ в кино?».
Генеративное видео появилось совсем недавно или уже очень давно: первые коммерческие модели датируются 2022-2023 годами — до этого создание движущихся картинок из датасетов, кода и промтов были уделом гиков и художников. Казалось бы, поразительный новый инструмент, который в своем предельном выражении позволит создавать полноценное кино даже в одиночку — без дорогостоящих декораций и сложно организованной команды. Наконец, впервые в истории человечества у любого из нас появилась возможность воссоздать и показать другому свои сны.
Однако, кинозрители и в особенности киноманы в массе своей пока не приняли новый тип изображения, а студиям, активно использующим технологию для вспомогательных процессов, приходится скрывать ее применение, чтобы не злить аудиторию. Почему так происходит?
Первый и главный упрек — размывание реальности — всегда на поверхности, но кажется во многом лукавством. Изображение на экране никогда не было прямой репрезентации реальности, и даже документальное кино — результат негласной конвенции, в которой зритель принимает авторский замысел и вмешательство в исходный материал как «сырую правду». Поддельных изображений стало в разы больше, но ведь больше стало любых изображений, а коллективное сознание часто продолжает считать историческим фактом симуляции доцифровой эпохи. Многие из тех, кто сейчас читает эти строки, возможно, уверены, что видели расстрел Николае и Елены Чаушеску (тема, к которой Крис Маркер обращается в «Без обид, Чаушеску») , в то время как сами выстрелы на камеру не попали, а узнаваемые кадры с падающей парой — фрагмент игрового фильма «Нулевая точка» (1996).
Вторая претензия — эстетическая. Предыдущее крупное вторжение новой технологии в кино — компьютерные спецэффекты. Они тоже подрывали наше чувство реальности, но пришли к нам в виде «Терминатора 2» (1991) — фильма, CGI-графика в котором не устарела даже тридцать пять лет спустя. Сгенерированное видео явилось водопадами нейрослопа в соцсетях — и вот парадокс доступности новой прорывной технологии: теперь новым поколениям криэйтеров предстоит приложить немало усилий, чтобы доказать её художественную состоятельность.
Сегодня, когда инструмент еще не до конца устоялся, а обновления функций моделей происходят едва ли не каждую неделю, удерживая энтузиастов в состоянии перманентного «тестирования», художники и кинематографисты с разных сторон осторожно подступает к технологии, постепенно вводя ее механику и эстетику в язык кино.
Лиза Зенкова начинает свою «Иллюзию реальности» с остроумного приема: имитирует генерацию при помощи предметов реального мира.
Паоло Байгера в «Самом красивом человеке на земле» использует прием нейрослопа, популярный в соцсетях, — при помощи ИИ оживляет старые фотографии, чтобы рассказать историю своего дяди, судьба которого оставалась семейным табу на протяжении десятилетий. Кинематографисты во всем мире используют генерацию для создания заявочных планов, вместо досъемок и особенно интенсивно — на постпродакшене.
Генерации так или иначе проникают в кинематограф, заставляя нас задаваться вопросами о природе невозможных ИИ-изображений и их влияния на наше восприятие. Сможем ли мы полюбить и принять это вторжение в сакральное пространство кинематографа? В дискуссии принимают участие: кинокритик, автор книги «Новый договор. Кино и зритель после ИИ» Мария Кувшинова, режиссер фильма «Иллюзия реальности» Елизавета Зенкова, Федор Максимишин (онлайн) и другие участники фестивальных программ.
Мария Кувшинова
Модератор: Мария Кувшинова, российская журналистка и кинокритик.
Участники дискуссии:
- Елизавета Зенкова, режиссер документальных фильмов.
- Федор Максимишин, историк и режиссер экспериментального кино.