x

РЕВОЛЮЦИЯ.ПРИЗРАК БРОДИТ ПО ЭКРАНУ (ПРОГРАММА)



Россия мин. год

Революция. Призрак бродит по экрану

Программа фильмов о революции состоит из революционных фильмов. Тавтологии в констатации этого факта нет. Фильм о революции не обязательно революционен: Годар требовал не снимать политические фильмы, а снимать фильмы политически. Эти фильмы сняты политически. Это совершенно не означает, что на баррикадах стояли их авторы, хотя и Адати с Вакамацу, и Харлан с Гусманом нюхнули пороха и крови. На баррикадах стоят их фильмы. Сами фильмы – участники революций, поскольку транслируют их правду. Быть объективным в ХХ веке — манихейском веке революций и революционных войн – было невозможно по определению. Впрочем, ХХ век продолжается, в чем убедиться проще простого: в военных сводках за последние 25 лет мелькают все те же Сараево, Мосул и Луганск, что и сто лет назад. Программа фильмов о революции состоит из документальных фильмов. Но игровые фильмы — хоть китайский балет «Красный женский отряд», хоть итальянский политпатологический триллер «Тодо Модо» — вошли бы в нее органично. Любой революционный фильм документален, поскольку документирует свое участие в борьбе. Кадры из «Октября» можно – и фальсификации тут ни при чем — воспринимать как документальные. А вот кадры из, скажем, «Человека с ружьем» — увы. В отличие от переворота, революция меняет общественно-экономическую формацию. Революционные фильмы меняют «формации» на уровне инфраструктуры (базиса), и грамматики (надстройки) кино. Невозможность выйти в буржуазный прокат и бессмысленность соперничества со студиями породила параллельные структуры революционного производства и проката. Невозможно говорить о немыслимом — а любая революция устремлена в немыслимое — на общепринятом языке, и любой революционный фильм революционен с формальной точки зрения, хотя форма меньше всего заботит революционного режиссера. Он по определению нищ и вынужден конвертировать свою материальную нищету в богатство формальных приемов. Смешение игрового и документального материалов, придуманное в 1910-х французскими анархистами и американскими профсоюзниками. Кинопоезд Медведкина и кинолистовки 1968-го. Летопись современности, осмысленной как история. Кино без звезд, но с коллективным героем. Экранизации теоретических трудов классиков марксизма. Да что там говорить, если даже первым музыкальным клипом признана кубинская политическая листовка Сантьяго Альвареса «Сейчас!» (1965).
Михаил Трофименков

Революция — это, несомненно, событие, разрыв исторической ткани. Но в не меньшей степени это процесс. Поэтому наша программа посвящена не только Русской революции, 100 лет назад радикально изменившей ход отечественной и мировой истории, но и революции как таковой, сотрясавшей многочисленные государства по всему миру на протяжении XX века, века кинематографа. Вошедшие в эту программу фильмы — в большинстве своем хрестоматийная классика политического кино, значительная часть которой, однако, никогда до этого не демонстрировалась в России. Их авторы, каждый по-своему, пытались изучить и описать революционные процессы, а нередко и принять в них самое непосредственное участие. Каждый показ будет посвящен отдельному аспекту и метафоре революции, хотя так или иначе они переплетаются в каждом из фильмов: революция как результат социально-экономических противоречий («Падение династии Романовых»), революция как творчество масс («Торре Бела»), как исторический разрыв и попытка его преодоления («Генеральный отчет»), как столкновение с контрреволюцией («Битва за Чили»), как пропаганда оружием («Красная армия Японии — НФОП: Объявление мировой войны»), как случай («Слишком рано/слишком поздно» и «Всякая революция есть бросок костей»), как медиасобытие («Видеограммы революции» и «Конакри»). Чем важен для нас опыт прошлых революций? Что дали они нам и чего лишили? Стоит ли относиться к ним лишь как к перевернутым страницам истории? И есть ли у идеи революции будущее? Эти вопросы остаются открытыми и обретают новую актуальность в год юбилея революции, которая стала одной из самых радикальных и противоречивых. Основная задача данной программы — показать социальную механику революции и разные способы ее репрезентации. Но никакая революция невозможна без воображения. Образы иного, свободного будущего служат топливом надежде, что лежит в сердце любых революционных преобразований. Эти фильмы сделаны из пота и крови, но еще из того же, из чего сделаны мечты. Помимо уроков истории, мы все еще способны извлечь из них и этот ценный материал.
Алексей Артамонов