x

Алексей Бочаров – о "новой болгарской волне"

Документальная трилогия Андрея Паунова рассказывает о жизни в новой Болгарии после краха социализма. В его героях мы с легкостью узнаем себя – людей, чуть было не потерявшихся в трещине между эпохами, готовых взвалить все свои проблемы на комаров-мутантов и все равно надеющихся на успех «нашего безнадежного дела»”. Перед фестивалем Алексей Бочаров посмотрел все болгарское кино нулевых – и делится с нами впечатлениями.

В преддверии XXVII фестиваля “Послание к человеку” я накинулся на болгарские торрент-трекеры, чтобы посмотреть все имеющиеся в сети новые болгарские фильмы. Зачем? Все просто: болгарская волна. 

Она еще не захлестнула фестивали, но, как любое происшествие, требует описания. 

Вообще болгарские фильмы нулевых и десятых – это авария, в которую режиссеры по случайности не попали, оставшись в свидетелях. А те, кто попали, пытаются вылезти “через кино”. 

paunov (1).jpg

Просмотры фильмов, которые принято укладывать в понятие «волна», раньше оставляли мысль о соответствии: если есть какое-нибудь течение, то у него должна быть специфика. Но, начиная уже с румынской, говорить о цельности волны получалось плохо, поскольку режиссеры слишком отличались по стилю. А с их соседями болгарами и вовсе беда. Болгарское кино не спешит отличиться спецификой, выделяться и быть кинематографической школой. Да, социальные темы тут и там обсуждаются в фильмах. Тема перемещения, передвижения по дороге, а шире – топика отъезда, может претендовать на то, чтобы стать “особостью” этой волны. Но, если подумать, кто не снимал кино в той или иной степени о движении, пересечении границ?
Болгарская "новая волна" не собирается превращаться в шторм: в редком случае она подгоняема порывистым ветром, и это — ее лучшая кондиция. Режиссеры этой волны еще не глобализованы, они не копируют, а потихоньку (да, я хочу оставить это слово) придумывают кино какое-то никем не выверенное, местное – порой снимая грязно, следуя интуициям и даже штампам, мелодраматизму. 

Сделаем большую натяжку. Скажем, что все началось с фильмов начала нулевых – хотя ясно, что нынешние наследуют кино 90-х. “Эмигранты” (2002) Ивайло Христова и Людмила Тодорова кладут начало сразу несколькими темами. Неудачная жизнь сопровождает трех друзей в столь восторженное, сколь и неудачное путешествие, причем их «неудачная жизнь» так же стереотипна, как и вторая половина фильма – «веселая поездка и кутеж в ресторане». Этот «наборчик неудачника» вполне работает, фактологизирует и не претендует на большее. Это честное по сути кино без притворства. 

Тот же Ивайло Христов в «Лузерах» (2015) исследует похожие проблемы: жизнь в обычном городке и самореализация, желание уехать... Школа, подростковые заботы и максимализм, спальный район, серые тона. Продолжение в творчестве получают не только тема маргинальности, но, как и в «Эмигрантах», вся эта безнадежность сопровождается своеобразным юмором. «Лузеров» хочется считать аллюзией на «Тусовщиков из супермаркета» Кевина Смита. После сотрудничества в работе над «Эмигрантами» Людмил Тодоров, как и его коллега, остается верен теме перемещений, можно сказать, “внутренней эмиграции”. Безработные «Портнихи» (2007) приезжают в Софию за лучшей жизнью. Их никто не ждет: три подруги ищут работу и кров, сталкиваясь со сложностями городской жизни, чередой парней, любовников, громких ссор и пустого новобюргерского пафоса. Здесь мы снова сталкиваемся со знакомым мелодраматическим наборчиком, который не исчезает из многих фильмов волны.

“Эмигранты”, “Портнихи”, “Лузеры” – это три очень показательные для “болгарской волны” истории. Георги Дюлгеров, хоть его и сложно упаковывать в волну, снял “Леди Зи” в 2005-м. Его героиня Златина — человек-путешествие, как бы это пошло ни звучало. Детство провела в детдоме, занималась спортивной стрельбой, пустилась во все тяжкие в Греции, но все же ей удалось вернуться. Дюлгеров по-своему использует крупный план, смешивая лица благостно молчащих и разговоры на языке глухонемых, съемки от первого лица и прямые обращения к нам, в камеру. Постоянное повторение таких планов как бы проявляет связь между Златиной и ее другом детства, помимо всех прочих посредственных коммуникаций. Этой дистанцией, которая образуется через крупный план и периодическое глухонемое общение, очевидно, тоже можно “касаться”. Заметная работа камерой продолжается в последнем его на данный момент фильме «Буферная зона» (2014). Расфокус, разводы, пелена вокруг смещенного, отчетливо видимого фрагмента мира – все это формально объясняется плохим зрением героя. Жаль, что этот прием не выходит за рамки технического эффекта, так как повествование все время прерывается полностью ясными кадрами из прошлого. Слишком наглядная мутность «зрения» в данном случае оказывается прицельно ясной. Прямота Леди Зи по началу отталкивает, но далее не дает никакой придирчивой конкретности, сплошная суггестия. Другой фильм Георги, «Козелът» (2009), поднимает тему глобализации и отношений Болгарии и западного мира на примере жителей Болгарии и туристов из США. 

В «Прогнозе» (2008) Зорницы Софии друзья, приехавшие на море отдохнуть, делят пляж и палаточный лагерь, олицетворяя вспыльчивые народы-соседи балканского полуострова. В эту конструкцию, конечно, вторгаются англичанин-журналист, любовная история и хэппи-энд. Зорница дебютировала в 2004 с фильмом «Мила с Марса», который можно найти на Vimeo-канале автора вместе с документальными «Modus Vivendi» (2007) и «Death and all the way back» (2005). Как уже говорилось, в фильмах начала нулевых привычно видеть, как местные уезжают из Болгарии за лучшей жизнью. Но в первом полном метре Камена Калева «Восточные пьесы» (2009), который, как и Зорница, начал карьеру режиссера в начале нулевых, прошу заметить, местные никуда не уезжают, разве что в конце младший брат Георги переедет к старшему брату Христо. Наоборот, тема перемещения нивелируется здесь темой обособления по национальному признаку: турецкая семья уезжает домой, оставляя «Восточные пьесы» болгарским скинхедам и двум братьям, пытающимся выйти из незавидного положения. 

«Остров» Калева — слегка пугающее место для отдыха в Черном море, куда едет чета из Германии. Это драма о французе, который подрабатываем перевозками разного рода нелегального товара. Камен Калев исследует пограничную зону Болгарии: в этих фильмах слышно разные языки (турецкий, французский), с сильным акцентом произносится английский. Хотя понятно, что привязка к Болгарии в «Острове» скорее прихоть режиссера, формальное условие, а не качественное исследование. «Урок» (2014) Кристины Грозевой и Петара Валчанова – урок, который ведет Надежда, преподающая английский в местной школе, – балансирует между гротеском и этическим высказыванием. Какой бы европейской ни была картинка, топику перемещения режиссеры любят по-болгарски: между работой и домом, между домом и подработкой мечется Надежда то на машине, то на автобусе. Ее муж все никак не может продать старый трейлер, который демонстративно глохнет перед покупателями, также как машина героини не едет в банк, дабы Надежда могла закрыть долги. Все верно, структура фильма держится на формальных объектах. Подкупает другое — спокойное лицо Надежды, с которым она одинаково легко проверяет тетради и берет ссуду в ломбарде; монотонность, интерьер школьного класса, пейзаж маленького города, в совокупности с отсутствием статичных длинных планов, которые пошли бы фильму на пользу, будь он на десять лет моложе. Грозева и Валчанов предпочитают наглядность действий, немногословность героев в повседневности, а в спорах опрометчивую и горделивую ярость, чем и дышит «Урок»: ошибками. Ошибками нелепыми и ошибками нервными, нарочитыми. Как скажет отец Надежды, удачно понасшибавшийся на состояние: «Чакры – это серьезно».

«Отчуждение» (2013) Милко Лазарова – очень греческий фильм с греческим текстом, но снят в Болгарии. Напротив, «Урок» сделан и в Греции и в Болгарии, но полностью на болгарском языке и без греческого влияния на стиль фильма. Но не география или слог делают фильм Лазарова греческим. Резкость «Отчуждения» знакома благодаря «Аттенбергу» Афины Цангари, «Вечному возвращению Антониса Параскеваса» Элины Псику, «Госпоже жестокости» Александроса Авранаса. Центрального персонажа играет Кристос Стергиоглу, исполнявший роль отца семейства в «Клыке» Лантимоса и роль Антониса Параскеваса у Элины Псику. «Отчуждение» хочется продумывать как фильм-вариацию о мутирующей субъективности в современном мире. Для данного текста «Отчуждение» парадоксальный фильм, поскольку Лазаров снимает кино в чужом стиле, также как и Калев помещает в реалии страны турецкую семью или французского наймита. Намеки на широкую социальную тему, скрытую под представленной в фильме проблемой, открытый финал, крупные планы лиц, держащий в напряжении звук мотора старого и элегантного рено — все это по-гречески броская тяжесть. С другой стороны, топика выезда из страны для решения насущных проблем, беспечность и наивность выезжающих знакомы по-болгарски. Приводя в пример этот фильм, я как бы прошу счесть несочитаемое сочитаемым: нужно взять две совершенно разные волны, две соседние страны, одну обычную проблему людского рода (приправить зелеными пейзажами и тишиной); результат счесть в качестве прецедента приемлемого синтеза, но не правила. Можно и вовсе продумать идею перечисленных выше фильмов от обратного: у героев всегда есть знакомства, они не одиноки. Стало быть для болгарского кино важна тема соседства, общения как межличностного, так и международного. Надежда в «Уроке» идет к отцу и в ломбард, «Modus Vivendi» Зорницы Софии вовсе объединяет совершенно разные истории в один документальный фильм, а «Кеды» (2011) основан на случайном и приятном знакомстве на море. Формуле «есть проблемы? Едем в Грецию» следует «Отчуждение» и «Леди Зи». 

Болгарское кино нулевых и десятых предпочитает становление, а не стать. Оно – как автостопщики в фильме «Аве» (2011) Константина Божанова: они не хотят знать, куда и зачем ехать дальше, и потому едут, не хотят рассказывать истории водителям, потому и рассказывают, – все об одном и том же положении вещей, инциденты и аварии для которого привычны. 

О "Трилогии" Андрея Паунова 

На фестивале будут показы трех фильмов Андрея Паунова, человека с чувством юмора и терпеливого документалиста. Главврач больницы из фильма «Георги и бабочки» (2004) Паунова – тот еще авантюрист, движимый амбициями, он фонтанирует идеями и не может выбрать какое-то одно дело, которое дало бы заработок больнице на обновление помещений, заняло бы подопечных интересным и терапевтически полезным трудом. Георги не из тех, чье деловитое воображение иссякает, хоть его жена и посмеивается над идеями, которые все не станут былью. Андрей Паунов не трагедизирует ситуации, по-доброму сопровождая фантазии завклиникой душевным общением с больными, их рассказами. Режиссер берет интервью у персонала, чтобы понять, зачем они вообще здесь все еще работают. Главное, чего нет в этой документалке — это иронии, и пусть ее не будет. Иначе бы добродушность, с которой сделан даже постер фильма, превратилась бы в очередной кинематографический стон. Эта работа сильно отличается от того, что делают в середине нулевых болгары. Вообще, Андрей Паунов склонен замечать изящное даже в нелепом: казалось бы захолустная клиника, врач, больные, обшарпанные интерьеры, но нет, – люди! Долго искать милей придется.

Исследование большой истории, на уровне своей страны, Паунов закончил в 2011 году. «Мальчик, который был царем» – это очень познавательный документальный фильм. Не многие знают, сколько правил последний болгарский царь Симеон II и как сложилась его жизнь после царствования (не как у Романовых). Но также в картине зафиксировано желание части населения видеть Болгарию “политически сильной страной”. Провалившиеся в середине нулевых надежды также отражены в фильме благодаря комментариям граждан. Паунов, однако, не заигрывается в пропагандистское кино с понятной проблемой, как это делает, например, Майкл Мур, который любит противопоставлять крайности. Андрей берет осторожное интервью у жены царя, а сам Симеон говорит у него только с кадров хроники. Какой бы ни был царь, Паунов относится к истории бережно и честно. Режиссеру близки современные размытые рамки документальности и юмор: ряженые или взаправду обычные мужики в одних шортах за столом рассуждают каким путем Симеон достиг Египта в детстве. Или другая сцена с членами общества, почитающими монархизм, точно разыграна со всей атрибутикой деревни дураков, «но может быть это не шуточки режиссера?» – закрадываются сомнения. Так, Паунову удается до конца удерживаться без дикторской серьезности и вне лишнего обилия сухих документальных фактов. В целом, кино Паунова чище, чем другие представленные в этом тексте работы, зачастую страдающие мелодраматическими излишествами или жанровыми зарисовками. 

К счастью, мой обзор не полный, что-то не выложено на трекерах, а к каким-то фильмам не удалось найти даже описания. Надеюсь, что следующий фильм Грозевой и Валчанова «Слава» (2016), который пока не удалось посмотреть, не будет таким, каким его представляют в кратких описаниях, а «Жажда» (2015) Светлы Цоцорковой, «Воевода» (2017) Зорницы Софии немного изменят мой взгляд на болгарское кино. Жду также картин «Хочу быть как ты» (Light Thereafter, 2017) Константина Божанова и «Направления» (2017) Стефана Командарева.


Дата публикации: 19 Сентября 2017
Автор: Алексей Бочаров
Тэги: #2017 #Паунов #магистры

Другие Новости